Технически, конечно, плохо монтируется. Выходит, что ему не удалось по какой-то причине Лосевой горло перерезать, и он ранил ее в грудь. А та вырвала у него нож, и… И получился удар, повторяющий характерный удар маньяка? Когда человек защищается… Нет, когда защищается напуганный непрофессионал, он, бывает, наносит самые жуткие, смертельные удары. Такие, какие и у профессионального киллера не получатся. А режущий удар по горлу, наискось… Тут Сергей взял карандаш, встал и взмахнул рукой, словно обороняясь от невидимого врага. Да, вполне естественный удар. И роста Анна как раз подходящего, фотомодельного.

Вот бы допросить ее. Но уже пятый день Анна не выходила из комы, и прогноз врачи давали неблагоприятный. Оставалось надеяться на чудо. И работать.

Время шло, Лосева в сознание не приходила. Сергей все больше склонялся к мысли о том, что он прав, и убийца – Мещерский. Хотя прямых улик и не было, но… На предыдущие убийства алиби у него не оказалось. Как рассказала его мать, вышедшая из больницы, летом Антон часто ходил в походы с друзьями. И два года назад был с компанией именно в Октябрьском. Правда, это было за полмесяца до первого убийства. Тогда он с друзьями прожил в палатке на берегу озера несколько дней, приходил в село и запомнился местным тем, что очень настырно расспрашивал их о языческом капище. И дом-то в селе он мать уговорил купить, ссылаясь на то, что был в Октябрьском и ему там очень понравилось. Однако накануне убийств его никто в селе не видел. Был ли он знаком с кем-то из жертв, выяснить не удалось. Но все в один голос твердили: Антон был настолько странный, что от него можно было ожидать чего угодно. Даже мать, плача, созналась, что сын иногда пугал ее своим отсутствующим видом, разговорами с самим собой и жадными взглядами, которыми он провожал встречных девушек.

Сергею было жаль ее, – каково это: быть матерью маньяка! – но он уже был готов к тому, чтобы закрыть дело за смертью главного подозреваемого.  И все-таки – для очистки совести - нужны были показания Лосевой.